Живи сам и дай жить другим, вот моя философия на сегодня.

Артур Роджер Желязны «Девять принцев Амбера»


ek  вк  brest-kult  

VideoHosting 

Бесчастный Евгений

1   Евгений Бесчастный родился в 1988 году в Севастополе, с 1991 г. живет в Бресте. В 2006 году окончил лицей N1 г. Бреста им. А.С. Пушкина, филологический профиль.
   Студент Минского государственного лингвистического университета, специальность английский язык. Публиковался в газетах "Заря" и "Брестский курьер", в журнале "Артикль", а также на интернет-порталах «Textura.by», «Сетевая словесность» ,«Litradio.by» и в виртуальном журнале «ЛітРАЖ». В 2015 и 2016 годах участвовал в Межрународном поэтическом фестивале имени Михася Стрельцова «Вершы на асфальце» в г. Минске. Готовит к публикации первый сборник.

 ***

Этот город вжат в самый-самый угол
страны, как забитый в ворота мяч.
Потому, если день здесь идёт на убыль —
не удержишь его, хоть плачь. 

Тому дню надоело здесь тоже храниться,
где на набережной мы ютились вдвоём.
За мосты солнце кануло, за границу,
за заводы, за луг и за микрорайон. 

Громыхая попсою под полчищем чаек,
по реке развлекательный шёл теплоход,
шёл по следу солнца, среди обечаек
консервных банок, куда-то вперёд.

Он ушёл — мы остались. Но ностальгии
праздный приступ накатывает опять.
Мы хотим, чтоб запомнили нас такими,
какими нам никогда не стать. 

И когда этот город находишь на карте,
вспоминая то лето, тех чаек, тот бред,
на него глядишь, как глядел бы туда, где
тебя больше нет.

 ВИД СВЕРХУ

Мой дом изогнулся вдоль
гребного канала, как
растянутая гармонь
в окаменевших руках.
Каждый его подъезд
как веха общей судьбы.
Здесь выкупают невест.
Отсюда выносят гробы.
И долго лежат в траве
цветов лепестки потом:
живых — после торжеств,
искусственных — с похорон.
Первых столь краток век,
сколь у вторых долог он.

Тысячи лет спустя
у речки цвета свинца
вглядываюсь в окамене-
лости: дом здесь некогда был,
где жить выпало мне,
где я не спал по ночам,
переводя в печаль
всё, что когда-то любил.

 ***

От неё пахло снегом и апельсинами.
Ты пулей кидалась встречать — что ты мне принесла?
Двор за окном огнями пульсировал синими.
Гербарий обоев твердил, что бывает весна.

(Потому что тогда ещё не было памяти).
Она с несущественной жменей конфет —
на те годы роскошь. Разбросаны всюду фантики.
И кинескоп дублирует синий свет. 

Снег превращался в грязь под её сапогами и
таял на ёлочках твидового пальто.
Утренник. Первый раз в первый класс — и так далее.
Учись, иначе будешь в жизни никто.

Ты росла умницей; как подобает умнице
запала на недоумка в пятнадцать лет —
так природа блюдёт экилибр. На улице
романтикой щеголял тот же синий свет.

Короче, родина-мать, как с тобой — да без допинга
на чердачных тусовках, без клятв, пустых, как бамбук?
В подъезде записано имя избранницы гопника
меж свастикою и термином из трёх букв.

Мы прячемся за плечистыми многоэтажками
не от надежды праздной, что защитят,
с их пылесосами и непомытыми чашками,
скрипом диванов, и визгом свёрл и котят, 

но оттого, что квадратными смотрят, привыкшими,
глазами застеклёнными — издалека —
на всё это дело — и мы становимся вышками,
и голова превращается в облака.

Просодия снегопада шуршит беззвучная.
Множество улиц вокруг, фонарей и аптек —
иди, куда хочешь, иль, сообразно случаю,
падай ничком в этот синий снег.

 ИНТЕРВЬЮ С ЗИМОЙ

— Расскажи, зима, для чего дана.
Для чего холодна? Для чего длинна?
Для чего, когда жизнь на чаше весов,
ты метелью глушишь скитальца зов?

— Оттого длинна, что судьбу крою.
Если оказался ты на краю,
предлагает лёд мой пройти рекой
там, где глаз блазнит бережок другой.
А уже дрейфуя средь глыб и льдин,
ты поймёшь, что ты здесь совсем один.
Для того вой вьюг, чтоб ты понял, друг:
крайний север — то же, что крайний юг.

— Отчего, зима, ты белым-бела?
Неужели сирень для того цвела,
чтобы был уныл голых вид равнин,
чтобы звери стонали из-под лавин?

— Оттого бела, что темны дела:
легионы душ я во гроб свела,
обратила в снег океан их слёз,
а тела пустые пущу под снос.
Чтоб ты в поле топтал каждый раз тропу,
не покинет ветер печную трубу.
Запоёт тогда лишь здесь соловей,
когда усыновлю я всех сыновей!

— Отчего же ты не уйдёшь, зима?
Собрала ведь слёз — уж полна мошна!

— Дурачок, я давным уж давно ушла.
А тебя с собой навсегда взяла...

 ВСТРЕЧА ВЫПУСКНИКОВ

— знаешь что? а давай подождём ещё двадцать лет!
ты ведь это умеешь! не бойся, я сохраню твой секрет.
а теперь...
(затяжной поцелуй)
...отвали. я пьяна.
я одна. у меня есть дочь. регулярно болит спина.
мы не дети больше.

он выходит, весь красный,
ошпарен догадливым взглядом классной,
не изменившейся вовсе за все эти го-
ды, словно и не было ни-че-го...

уже кто-то бренчит на гитаре про белого лебедя на пруду.
и физрук трудовика начинает учить труду.
и староста класса размешивает с зевком
шампанское отломанным каблуком.

мир не двигался лет где-то до тридцати.
а теперь галопом летит. и что впереди — поди
знай. у ширинки вибрирует — это звонит жена.
остановка сугробами окружена.

он выбегает в оазис утреннего февраля.
пытается закурить — зажигалка летит из рук.
он борется с ней, застывая в лучах фонаря,
как в куске янтаря доисторический жук.

 ***

ничего не останется кроме
этой песни: ла-ла, ла-ла-ла
и вибрируют чёрные кроны
как немые колокола
издавая скрип корабельный
воздух листьями теребя
не уснуть от такой колыбельной
это было и до тебя
что такое тебе глаголет
эта музыка — не опознать
это слишком огромный город
чтоб куда-нибудь в нём опоздать

опоздать всего на минуту
на последний поезд метро
так и не дозвониться кому-то
всё враждебно вокруг и мертво
фонари твою тень утроив
обличают всё что скрывал
чёрный абрис пустых долгостроев
и над ним звезда — как штурвал
крутанёшь и взлетишь над бездной
чтобы снова рухнуть на дно
за одною и тою же песней
за одною за песней одной

это было уже когда-то
грёза юности — не ахти
встать из-за стола виновато
предков к чёрту послать и идти
вот сбылась мечта идиота
но на путь не хватит подошв
рано-рано вставать на работу
а едва дойдёшь — упадёшь
но поднимешься вместе с рассветом
ту же песню заладив с крыльца

эту песню не спеть дуэтом
но её надо петь до конца

 ***

Пятиклассник Витя выпытывает у опекуна,
почему воют волки, чем им страшна луна.
Не единственный это, но главный Витин вопрос.
До других не дорос, — опекун уверен.
Но он перерос.

Есть у Вити шорты, велик, бинокль, часы,
бескозырка опекуна и так, для красы,
переводилки с татушками в виде больших пауков.

По утрам опекун ест яичницу — и был таков.
Он мужик неплохой, весьма благодушный тип,
худощав и жилист, при этом задумчив и тих.
Но частенько бывает: что бы он ни сказал,
как котёл с борщом, клокочет дома скандал.
А по выходным он смурён, пассивен, сердит:
всё достало: машина-корыто, работа — не волк, кредит.
Он в такие дни подолгу сидит на толчке:
у него там заначка — мерзавчик в сливном бачке.
Витя этим фактом, как козырем, вооружён.
За молчание ему опекун перочинным ножом
вырезает солдатиков точь-в-точь времён
Бонапарта. Опекун у Вити умён,
в своё время окончил школу с медалью, потом — истфак.
А теперь автослесарь: деньги нужны. Да так,
только печень меняет в рассрочку на бодрый настрой.

Опекунша Вити работает медсестрой.
Это — дама с чесночной одышкой, помадою на зубах.
Она очень придирчива к людям, недолюбливает собак,
корпулентна, хозяйственна, временами зла,
потому что вышла на свою голову за козла.
Её блинчики с творогом нахваливает весь подъезд.
Витя творог терпеть не может. Но молча ест.

Их неброская двушка оформлена без затей.
Двух родных своих, недолго проживших детей
вспоминают редко и нехотя опекуны.
Разве что портреты в их спальне глядят со стены.

Витя посещает секцию по каратэ,
драмкружок, сольфеджио. Но мало с кем накоротке:
одноклассники — недотёпы всё да босяки.
И, помимо оценок, Витя носит домой синяки.

Когда выпадет снег, Витя любит без рукавиц
налепить снежков и швыряться в отроковиц,
а потом, хохоча, улепётывать через район.
Витя счастлив как слон, что нанёс их гордыне урон.
Он и рад бы цветок — этим дурам…
Да какие цветы зимой?
И галопом несётся Витя с прогулки домой,
то через каток, то транспорту наперерез,
представляя, как от его пули пал бы Дантес
или что он бравый, лихой пират, или атаман.
А в прихожую входит — смиренен, лукав, румян.

В целом, Витя начитан и развит не по годам.
Бог, целуя в голову Витю, не прогадал.
Вите много известно, да-да, и про секс в том числе,
ну, а что он не знает — досматривает во сне.
Но по большей части не о том его сны.
Витю беспокоит вопрос волков и луны.
И когда умолкают Жюль Верн и Джонатан Свифт,
Витя долго ворочается и при свете луны не спит.
Навостривши слух, он садится на самый край.
«Что ты вылупился, подкидыш? Спи! Баю-бай!» —
шепелявит луна гнилым фосфорическим ртом.
Витя коченеет, во рту его словно картон.
Он бы задал луне напрямую свой главный вопрос,
но луна его не воспринимает всерьёз.
Засыпая, Витя не может взять себе в толк,
что ответил бы волк и почему он не волк.

Он проснётся взрослым, приедет и сядет за стол,
чтобы выпить и глянуть со стариком футбол
или новости, только будет уже иной.
Он всё будет знать о связи волков с луной.
Они будут смотреть украдкой друг другу в глаза,
и обоим покажется: что-то не досказал.
Но когда они выйдут на лестницу покурить,
осознают оба, что им не о чем говорить.

***

взяв передышку от небытия
мы появились на свет ты и я
пели и щурились на яркий свет
но каждый куплет и до нас был спет

милая милая милая ми
всё что имею хоть мало возьми
ожерелие сушек висит на гвозде
персики в миске как птички в гнезде

крики детей слышны из окна
и сковородка устремлена
ручкой на север или на юг
мы в землю вонзаемся словно плуг

снова по кругу по кругу по кру
мы начинаем эту игру
из тебя и меня или этих двоих
вжатых в банальный скомканный стих

вжатых в этот формат и срок
бог-оптимист выжимает сок
наполовину наполнив стакан
чтоб мы улыбались по пустякам

 ***

как последний солдат, что очнулся в окопе,
я с балкона гляжу в воцарившийся мир.
что с ним делать, привыкнув к войне? я пью кофе,
распадаясь с рассветом на окна квартир. 

в небе пашет, раскаркавшись, ворон, как лемех,
почва неба пассивная внемлет зерну
его карканья. вот и шеренгами пленных
выпускают подъезды. ужели верну

я обратно тебя? твой восторженный возглас
тонет в гимне победном троллейбусных войск.
и застыл на ветру твой каштановый волос,
так в воде застывает расплавленный воск.

как вчера ещё смерть после прибыльной жатвы
фехтовала косой, чёрной рясой шурша!
ах, не выкаркать бы! только удержать бы:
моё тело слабей, чем твоя душа.

ничего, ничего. от вороньей метели
только видимость чётче. давай оглядим
этот необитаемый мир. полетели.
след крыла в небе вечен и неизгладим.

 КРОМЕ НОТ

Когда окно моё падает в прорубь заката,
я вспоминаю уличного музыканта.
Как заклинатель змей, ненасытной трубой
впиваясь в закат, он властвует над толпой.

Лоснится трубы лебединый изгиб
среди песенок спетых.
В конвейере пешеходов и велосипедов
я — руки в карманах — мимо него иду
с последней купюрой, заныканной на еду

до самой получки. И разменять единствен-
ный способ — купить в ларьке синий "Winston".
Потом в чёрный зев футляра кладу деньгу:
вот как могу, дескать. Вот как могу.

Так фарам на миг можно сумерки облапошить.
Обилием пар на скамьях утешается площадь.
Я возвращаюсь, меня застаёт тут и там
его чик-чириков неугомонный фонтан.

Походка моя обретает признаки танца
от лёгкой такой возможности рассчитаться
за то, что дороги мои на ночь глядя просты,
за чувство постыдное собственной правоты.

 В кармане топорщится и извивается мелочь.
В мелочь богатство любое — всё, что имеешь —
в разбухшую стопку имеет всё пересчёт.
Всё, кроме нот, разумеется. Всё, кроме нот.

 ***

ни свет ни заря она слушает вороньё,
гадает, куда бредёт вон тот человек,
и сигарету не держит, но держится за неё,
словно, если отпустит, то взмоет вверх.

 держится всё же за паутинку дымка,
на пол ступает, точно пробует лёд.
останься! ворон досчитай — их наверняка
хватит, чтобы навечно отсрочить отлёт.

 ***

Звёзды лежат аккуратно и мирно в лужах.
И вот здесь расстояние от звезды до звезды
даже голову муравья — и то вряд ли вскружит.
По упавшему небу домой добираешься ты.

А не брезгуешь — можешь воспользоваться моментом:
зачерпнуть красоты безнаказанно, без труда,
суженной до твоего понимания. Раз... Но их нет там.
Нет там звёзд. Пустота. Дождевая вода.

Прочитано 1539 раз Последнее изменение Среда, 09 Ноябрь 2016