Любящее сердце стоит больше, чем вся мудрость на свете.

Чарльз Диккенс «Дэвид Копперфильд»


ek  вк  brest-kult  

VideoHosting 

Анастасия Смилина

  Анастасия Смилина
Творческий псевдоним 
Настоящее имя – Анастасия Михайловна Матюшина.
г. Брест
Стихосложению не училась, долго писала стихи в стол. С 2007 года начала публиковаться на российском литературном портале Стихи.ру, целенаправленным продвижением не занималась. Дважды приняла предложение участвовать в конкурсе «Поэт года» (2012 и 2014 годы), оба раза вошла в число финалистов. В 2014 году была рекомендована в Российский союз  писателей. Публиковалась в московских сборниках «100 поэтов 2012» и «РСП. Стихи 2014».

В  декабре 2015 года издан авторский сборник стихов «Круговорот надежды и мечты» (ОАО «Брестская типография»).

 

 ***

Когда замирает память, 
и ты, через раз дыша, 
цепляешь густое пламя 
на кончик карандаша –  

и эго, и разум слепнут. 
Сквозь сонное бремя век – 
лишь буквы слетают пеплом 
на белый вчерашний снег.

***

Облетают созвездья лета. 
Дождь цветов в золотой пыли… 
Умолкает их нежный лепет, 
не коснувшись ещё земли. 

И слова, с губ легко слетая, 
тают ложью на полпути, 
быль и небыль в себе сплетая 
и пытаясь себя найти. 

Но, сменяя прелесть соцветий, 
созревают плоды в тиши… 
Тайны шелест, как тёплый ветер, 
облечёт лепестки души.

Из тёмного окна

Когда в груди звезда, и горячей
её ядра нет ничего на свете, 
так трудно что-то вне себя заметить 
в сплошном потоке собственных лучей.

Став пепелищем, памятью согретым,
глядишь на мир из тёмного окна.
Там нежная туманная луна
дрожит пятном серебряного света,

в ночи деревья, ветви распластав, 
вбирают чёрно-синие чернила, 
чтоб на рассвете в книге многокрылой
начать поэму с чистого листа.

Ни страсти, ни стремленья не слышны. 
И в чуткой тьме, в секунд мельканье быстром 
ты словом ловишь тоненькие искры, 
живущие на грани тишины.

 Слепой дождь

Искрится дождь светло и слепо, 
и солнце сквозь него видней – 
твоей любви наивный слепок 
на фоне бесконечных дней. 

Душа не прячется от боли 
и раскрывается любя: 
ты что угодно выбрать волен, 
но – солнце выберет тебя… 

Судьбу творя подобно Богу, 
благодаришь за каждый шаг, 
но так отчаянно немного 
от жизни ждёт твоя душа.
  
Ей иногда всего лишь надо
заплакать счастливо о том,
что можешь жить, дышать и падать 
слепым и солнечным дождём.

 ***

А я у тебя в долгу – 
за неба сырой лоскут, 
за дрожь пересохших губ, 
за радугу и тоску. 

За выдох и вдох, за дождь, 
за то, что себе не лгу, 
за то, что меня не ждёшь – 
а я у тебя в долгу. 

За боль, за стихи, за свет, 
за радости и мечты, 
за то, что спасенья нет – 
но есть, несомненно, ты. 

Крестом этот долг нести – 
и горечь, и благодать… 
за то, что – увы, прости – 
мне нечем тебе отдать…

  ***

Ты всё ещё целуешь лето в уголках его тёплых губ. 
Он давно в пути, и зима уверенно заметает его следы.
Человек, достигший зрелости, видимо, не настолько глуп, 
чтобы верить в незримую приручаемость ветра и воды.

А тебе живучесть нелепой связи с каждой весной ясней. 
И ты не помнишь, сколько времени вслед за ним утекло.  
Ты могла бы ему рассказать о том, что на днях приручила снег, 
и теперь снежинки с твоих ладоней лениво клюют тепло. 

Вас было двое. Но ты научишься счастье делить на ноль, 
и небо, рвущее лёгкие, и лохматые облака. 
Ты могла бы ему рассказать о том, как тебе хорошо одной,
когда багряным салютом взрывается сумеречный закат. 

Ты ловишь встрёпанных лунных зайцев в пушистом ночном снегу
и тихо смеёшься привычной грусти – чему-то родному вслед.

А во сне, как раньше, целуешь лето в уголках его тёплых губ
и снежинкой слетаешь в белый-белый, молочно-слепой рассвет.

Любовью жить...

Обиды, страсти, ревность, раны – 
тень лет сквозь мутное стекло… 
Любовью в сердце жить так странно, 
так тонко, тихо и светло. 

Слетят по осени печали, 
и как-то вдруг поймёте вы: 
любовь нежнее, чем вначале, 
под тусклым золотом листвы. 

Она – покой и посвященье, 
отрада, счастье, тишина. 
Любовь не знает о прощенье, 
ведь дышит просто так она. 

Почуяв жизнь душой и кожей, 
не обращайте реки вспять… 
Любовь так трудно уничтожить 
и невозможно потерять.

Зеркало мира

По-весеннему кружит 
ветерок-чародей 
в мельхиоровых лужах 
амальгамой дождей. 

Он летит вдохновенно 
и играет легко 
перламутровой пеной 
молодых облаков. 

И серебряный невод 
из рассеянных брызг 
отражает на небо 
огневые дары. 

А дорога – что песня – 
донельзя широка. 
В голубом поднебесье 
отразилась река. 

И вода, словно птица, 
под ладонью поёт. 
Заблудилось в ресницах 
отраженье твоё. 

Сквозь прозрачную кожу 
льются ветер и свет. 
На планеты похожа 
россыпь рос на траве. 

Вдох – свободно и сыро, 
что зрачок ни лови – 
всё тут – зеркало мира, 
отраженье любви.

Я есть

Ни страха, ни надежды. Я жива. 
Текут секунды и стучат колеса. 
Умытая туманами трава 
вдруг высветила суть многополосой – 
 
как радуга и как аэродром, 
как кот и сноп лучей сквозь занавеску…
переливаясь солнцем и дождём, 
мы – я и мир – живём весёлым всплеском. 
 
И долгожданный благостный покой 
колышется в прозрачном теплом тоне, 
как хорошо быть небом и рекой, 
душа моя – раскрытые ладони. 
 
А Бог живет во мне и в тишине, 
таящейся за голосом и звуком. 
Как хорошо быть шире и длинней, 
чем самая далекая  разлука…
 
И, настоящим медленно дыша, 
до дна отдав – и позабыв об этом, 
понять: неупиваема душа, 
как чаша, не храня в себе секрета.
 
Переливаясь солнцем и дождём,
кому-то уступая голос сольный, 
мы – я и мир – не помним и не ждём, 
мы просто есть – и этого довольно.

Моему человеку...

Моему  человеку  ничего  от  меня  не  надо. 
Он  просто  приходит  и  существует  рядом. 
Потом  уходит,  порой  надолго,  но  всё  равно  остаётся  рядом. 
Это  заметно  по  его  осторожным  взглядам, 
которые  медленно,  опасаясь  меня  прострелить  навылет, 
прожигают  незаживающие  кривые 
из  зрачка  в  зрачок,  мимо  голоса - в  подреберье, 
падают  ниже,  между  лопаток  толкая  перья, 
и  затихают,  жизнью  врастая  в  кровь, 
где-то  в  солнечном  сплетении  двух  миров.

Мой  человек  не  говорит  о  чувствах. 
Иногда  ему,  наверно,  бывает  грустно. 
Это  заметно  по  тому,  как  стесняет  русло 
лёгких  моё  дыхание,  как  невольно
мне  тогда  становится  очень  и  очень  больно… 
по  тому,  как,  без  слов  на  боль  откликаясь  сам,
он  гладит  меня  горячей  ладонью  по  волосам.

Моему  человеку  не  нужно  меня  прощать, 
его  смешит  моя  благодарность. 
Он  принимает  меня,  вбирает,  как  целую  часть, 
как  данность, 
перечитывает  меня,  как  дорогую  повесть, 
не  беспокоясь  о  соотношении  всех  моих  минусов  и  достоинств,
он  не  пытается  что-то  найти,  получить,  заслужить,  добиться… 

Мой  человек  позволяет  любви  родиться… 

***

Просто умей ждать. 
В сердце зажги свет. 
Жизнь говорит: «Да!» 
Не отвечай: «Нет…» 

Реки текут вдаль. 
Просто живи. Будь. 
Время Судьбе дай 
и продолжай Путь. 

Бог обещал: «Дам». 
Знай, что границ нет. 
Просто прими Дар. 

И передай Свет.

 ***

Когда пьянила соками весна 
и пробивалась листьями надежда, 
туманом неразгаданного сна 
всплывало недопонятое прежде. 

И шелест кроны, птичьи голоса, 
а в сердце сплошь сиянье голубое… 
ты, может быть, тогда не видел сам 
распахнутого неба над тобою. 

Неутолим твоих ветвей полёт – 
теперь, когда листва дождями смыта, 
сколь ясно одиночество твоё, 
блаженное стремлением открытым… 

Как холодно… припав плечом к тебе 
и облака слезами отражая, 
я с листьями в земную колыбель 
надежды золотые провожаю. 

Они вернутся – долей простоты, 
что новым соком в корни путь находит… 
Круговорот надежды и мечты 
необходим, наверное, природе… 

ты с каждым годом выше и сильней, 
и путь тебе ясней, и небо ближе, 
и кто же скажет, сколько долгих дней 
пройдёт, пока и я его увижу… 

Я знаю, ты сказал бы: «Не жалей, 
теряешь много? Дело ведь не в этом. 
Так хорошо на ласковой земле 
дышать ветрами и питаться светом».

 

Прочитано 1200 раз Последнее изменение Понедельник, 06 Июнь 2016